На лисиц с подхода. Часть I.

Особенно во время охот компаниями, когда надо объясняться знаками и тихо перемещаться. Но так вести себя у нас умеют не многие, и лисица, которая не выносит шума, заблаговременно уходит в безопасное место. И кажется таким горе-охотникам, что нет её в угодьях. Лишь изредка увидят они шумовых, которых стреляют случайно. И даже гончатники предпочитают не связываться с ней, относя охоту на лисиц к пустому времяпрепровождению.

Как сказано выше, на лисицу можно охотиться разными способами. Расскажу о наиболее спортивном и любимом мною — с подхода. В классической литературе есть описание двух видов охот в лесостепной местности — с подхода и скрадом. В первом случае охотник ищет по следам либо на глазок спящего зверя и, осторожно подойдя на выстрел, добывает его. Во втором охотник скрадывает мышкующую лисицу, то есть, используя складки местности, прячась за кустами, стогами, бурьяном и т.д., подбирается к ней на выстрел. Но поскольку оба этих способа довольно близки и зачастую плавно перетекают друг в друга, я буду называть их «охотой с подхода».

Прежде всего хотелось бы отметить, что охота с подхода предъявляет высокие требования к человеку. Нужно хорошо знать повадки лисиц, чётко представлять особенности местности, где охотишься. Неплохо заблаговременно, летом, провести разведку наличия зверя: по следам на дорогах, на грязи у луж, на пахоте и т.д. В начале лета, обойдя норы, надо определить, где есть выводки, но делать это следует так, чтобы не мешать жизни лисиц. Дополняют общую картину рассказы сельских жителей о пропаже кур, уток, гусей, которых воруют лисы-родители. А без домашней птицы вечно голодное потомство вырастить очень трудно. Селяне о таких разбоях рассказывают нашему брату охотно, видя в человеке с ружьём единственного спасителя от рыжей напасти.

Охоту с подхода нужно начинать не раньше ноября, да и то мездра иных шкурок даже в конце месяца отдаёт синевой. Лучший по качеству мех в декабре-январе, ближе к весне он начинает сечься, вытираться от постоянного лазания по норам. Ноябрь в средней полосе России обычно бесснежен, что не на руку охотнику, ибо зимой, когда снег укрывает стерню и пахоту и вокруг все белым-бело, лисица видна и невооружённым глазом за пару километров. По снегу можно и вытропить зверя, и добрать подранка. Но и в ноябре можно удачно поохотиться с подхода, тем более что зверь ещё не выбит и плотность его высока. И легче всего в это время лисицу найти на пахоте. Причём пахота предпочтительнее крупная, с остатками соломы, местами торчащей стернёй. Здесь рыжей хищнице очень легко найти удобное место для лёжки.

Примерно в километре от деревни Осотское посреди поля есть небольшой ложок, а в нём — лисья нора, которой пользовались многие поколения зверей. Я знал, что поле осенью вспахали, так почему бы не поискать на нём лисиц? Отхожу от его края сотню метров и иду против ветра, обыскивая взглядом каждую рытвину. Земля ещё не замерзла, что и хорошо, и плохо. Мёрзлая «гудит» под ногами, если подошва обуви твёрдая, и зверь далеко слышит шаги. Но на мягкой пахоте быстро утомляешься.

Дойдя до конца поля, я возвращаюсь своим следом, затем, переместившись вдоль пахоты метров на сто или чуть больше, вновь начинаю пересекать поле. Можно, конечно, идти челноком, но я предпочитаю по прямой. На четвёртом или пятом проходе метров за семьдесят-восемьдесят вижу жёлтое пятно. Достаю бинокль. Точно, лисица. Определяю, куда повернута голова — с этой стороны подходить нельзя. Затем внимательно осматриваю местность перед собой, ищу возможные неровности, какой-либо бугорок перед спящим зверем, крупный, вывернутый плугом пласт земли, который можно использовать для скрытного подхода. Не найдя ничего подходящего, начинаю перемещаться в сторону, помня, что подобный маневр ограничен — к лисице со спины не подойдёшь, сразу причует. Иду, посматривая на лисицу, как вдруг её что-то закрывает.

И опять выручает бинокль (чтобы без него делал!): между нами, ближе к лисице, есть небольшая возвышенность. Вот и прекрасно, если и услышит мои шаги, я буду для неё невидим. Ещё раз окидываю взором пахоту, нет ли лучшего подхода, и решаюсь.

Лисица услышала мои шаги метров за тридцать. Спросонья чуть заторможенно метнулась в сторону, но ружьё уже было поднято к плечу, мне осталось только вынести мушку впереди головы и нажать на спуск. После выстрела она ткнулась носом в землю и замерла. С начала поиска на пахоте прошло чуть более двух часов. А порой на добычу лисицы, если знаешь излюбленные её места, уходит ещё меньше времени.

Охота на пахоте, несмотря на кажущуюся простоту, предъявляет к человеку высокие требования. По скованной морозом земле ходить нужно, ступая с одной возвышенности на другую. Особенно это важно, когда межи забьёт снегом, который, замерзнув после оттепели, предательски хрустит на всю округу. Такой способ чем-то напоминает ходьбу в горах, правда, у нас нагрузка поменьше. И всё равно без привычки быстро устаёшь, к вечеру ноги гудят, а на следующий день болят, как побитые, а если спускаешься с лестницы, то вовсе не держат. Но со временем мышцы привыкают к такой нагрузке, и в ходьбе по пахоте даже находишь удовольствие. Вот только обувь должна быть на толстой, но на жёсткой подошве. Под ней и мёрзлая земля не крошится, и ноге не больно.

Я говорил, что лисица предпочитает крупную пахоту, где легко укрыться от ветра и глаз охотника. Но бывает не просто крупная, а очень крупная пахота, когда тракторист, сильно заглубив плуг, наворочает таких огромных крыг… В этой пахоте лисицу сложно увидеть. Она или уйдёт незаметно, пропустив охотника, или, если он соблюдает все меры предосторожности, вскочит буквально из-под ног. От неожиданности, не отпустив зверя, охотник стреляет второпях и чаще всего мажет.

В любой охоте нужен творческий подход, порой даже изобретательность. Здесь вспоминается одна обильная на дожди осень. Земля до того пропиталась влагой, что трактора вязли, пахать можно было лишь на песчаных землях да возвышенностях, и то не везде. И в ноябре на полях главенствовали два цвета: жёлтый — стерня и зелёный — озимые. Как обычно, затемно уходил я подальше от деревень, где на обширных просторах и встречал рассвет. Передвигаясь по возвышенным местам, осматривал в бинокль окрестности, но на стерне стоящую лисицу можно не увидеть и за сотню шагов, что уж говорить о лежащей. А на зелени и русак ложится лишь изредка.

Прошли одни выходные, вторые. Я возвращался домой с пустым рюкзаком и в подавленном настроении. Этак, пока выпадет достаточно снега, гончатники всего зверя выбьют. Что же делать? Выход, как это часто бывает, оказался прост. Я рассуждал следующим образом. На охоте лисицу поднимаешь и в поле, и в логах, куда они уходят утром, наевшись мышей. И если в полях охота невозможна, то в светлых после опадания листвы логах лисицы будут как на ладони. Нужно только с рассветом идти осторожно низом лога, внимательно посматривая по сторонам. Какой же выбрать? Больше всего подходил тот, что брал начало в местах, где когда-то стоял поселок Гбень. Он тянулся на многие километры, имел длинные отрожки, на склонах росли в основном осины да берёзы. Ехать до него требовалось около двадцати километров.

Ранним субботним утром водитель автобуса высадил меня в чистом поле, затемно я добрался до лога и, как рассвело, пошёл низом, внимательно осматривая невысокие склоны. Влажные трава и упавшая листва практически не шуршали, лёгкий ветерок успокаивающе тянул в лицо. Так прошёл с полкилометра, влево отворачивал недлинный «рукав», входивший, как нож в масло, в покатое поле. Сворачиваю в него и вскоре боковым зрением замечаю через кусты какое-то движение. Поворачиваюсь в ту сторону, одновременно плавно поднося к плечу ружьё, и вижу, как во сне, медленно плывущий жёлтый силуэт. Ловлю его на мушку и давлю на первый попавшийся спусковой крючок.

Под невысоким деревцем снимаю пышную шкурку и совсем в другом настроении возвращаюсь к повороту, иду дальше. Через час тем же способом добываю ещё одну. На радостях раньше, чем обычно, устраиваю обед с отдыхом, хотя усталости вовсе не чувствую, прошёл всего-то вёрст пять-шесть. Подбрасывая сучья в костерок, обдумываю произошедшее: «Что это, случайность или открыл новый способ охоты? Нужно проверить завтра». Понимая, что все лисицы уже на отдыхе, решаю идти в поля в поисках русаков.

Воскресным утром я шёл тем же маршрутом. Моросил мелкий, как из сита, нудный дождик. Возможно, в другой раз я отложил бы охоту, но не сегодня: требовалось либо утвердиться в своих предположениях, либо отвергнуть их. А вот и первый поворот. «Под тем деревом вчера снимал шкурку… Вроде что-то там шевелится… Или показалось… Да нет же, лисица! Ах ты каннибалка!» Я резко вскидываю ружьё, но лисица так увлечена, что не замечает движения и продолжает рвать своего собрата.

Завязывая рюкзак, я вспомнил спор с Михалычем, Н. М. Батусовым. Он не раз говорил, что около тушек лисиц устанавливал капканы, в которые вскоре попадались другие. Прав был мой старый приятель, ох как прав.

В этот день мне больше не повезло. В следующие выходные взял ещё трёх, причём счёт мог дойти до четырёх. А вскоре пошёл снег, да такой обильный, и я перебрался на поля. Но в последующие годы не раз использовал этот способ и вполне удачно.

О том, как правильно подходить к зверю, о его поведении, об оружии, одежде и другом снаряжении, читайте в следующем номере. Здесь же я остановлюсь на том, с чего начинал. На охоте с подхода человек переносит немалые физические нагрузки, пройти 40–50 километров за день не предел. Чтобы иметь такую форму, требуется круглый год много ходить, в межсезонье хотя бы раз в неделю совершать небольшие пешие переходы километров на двадцать, на что уйдёт не более трёх часов — не такое это большое время, чтобы оправдываться его отсутствием. Не помешают и езда на велосипеде, плавание, гантели… Короче, эту охоту нужно любить самозабвенно и относиться к ней по известной в охотничьей среде поговорке: «Если охота мешает работе — бросай работу!» Острое зрение на этой охоте также не менее важно. Как и умение стрелять, и крепкие нервы.

О питании. Разумеется, кроме плотного завтрака следует взять с собой сало, хлеб, бутерброды, чай в термосе и т.д. А ещё — литровый котелок с заваркой, сахаром, гречкой, много места в рюкзаке он не займёт. Однажды после тяжёлого дня на полуголодный желудок я опоздал на рейсовый автобус и был вынужден идти ещё пятнадцать километров. И, откровенно говоря, еле-еле добрался до дома. После этого случая сразу же изготовил себе небольшой котелок, который не раз выручал меня в трудную минуту. Бывало, увлечёшься охотой да и опоздаешь на автобус, и тогда уже в темноте разводишь костёр, готовишь гречку или кипятишь чай, подкрепляешься, после чего проходишь оставшиеся 10–15 километров без особых усилий.